Клянусь исполнять честно, соответственно моим силам и моему разумению свой врачебный долг. Чисто и непорочно буду проводить я свою жизнь и свое искусство.

Клятва Гиппократа.

Здоровье моего пациента будет основной моей заботой; я буду придерживаться глубочайшего уважения к человеческой жизни, начиная с момента зачатия; даже под угрозой я не буду использовать свои знания против законов человечности.

Международный кодекс
медицинской этики.

Получая высокое звание врача и приступая к врачебной деятельности, я торжественно клянусь все знания и силы посвятить охране и улучшению здоровья человека, лечению и предупреждению заболевания, добросовестно трудиться там, где этого требуют интересы общества. Быть всегда готовым оказать медицинскую помощь, внимательно и заботливо относиться к больному, хранить врачебную тайну.

Присяга врача
Советского Союза.

Усі знання, сили та вміння віддавати справі охорони здоров’я людини, бути безкорисливим і чуйним до хворих, утверджувати високі ідеали милосердя, любові, злагоди і взаємоповаги між людьми.

Клятва лікаря України.

Исцеляющая (а не просто лечащая) медицина, как и высокая (освящающая человека) педагогика, – это сферы человеческой деятельности и личностных отношений, которые строятся только на фундаменте безвозмездной любви одного человека (врача, учителя, воспитателя) к другому (пациенту, страждущему, немощному, неумеющему, незнающему). А настоящая любовь – это любовь, в принципе своем, всегда жертвенная. Искренне любящий человек напрочь забывает о себе, ибо его цель – принести благо другому во чтобы то ни стало. В этом плане великий Учитель и Целитель душ и тел человеческих, Иисус Христос, наставлял: «Нет больше той любви, как если кто положит жизнь свою за ближних своих». Потому, спасая других людей (родственников, друзей, совершенно незнакомых, или даже врагов своих), сам Господь повелел спасающему презреть себя, забыть о себе а, если это необходимо, рисковать даже здоровьем, а в исключительных случаях и жизнь свою пожертвовать во имя спасения другого. Именно такую максимальную высоту планки в нравственных отношениях между людьми задает только христианство. Такая непривычная максима заставляет задуматься и поставить для себя ряд вечных вопросов: Неужели за совершенно чужого для тебя человека, за того, кого может быть ты и видишь впервые, можно безвозмездно пожертвовать самыми высшими человеческими ценностями, а тем более жизнью? Ради чего, ради каких это ценностей я должен забыть о себе? И кто вообще-то для меня является ближним – тот, с кем я долго прожил рядом, родной мне по крови, или тот, кто в годину испытаний случайно оказался просто географически рядом, в зоне моей профессиональной деятельности? В мировой классификации есть ряд профессий, в процесс деятельности которых, изначально заложена идея жертвенности. И эта идея становится не только обязательной к исполнению, она является личностно определяющей, судьбоносной. Идея жертвенности формирует не только профессиональные качества специалиста, она созидает весь строй его личности, предопределяет целостный образ самой его жизни. К этим профессиям относятся защитники Отечества (военнослужащие от рядового до генерала), спасатели различных категорий (МЧС, шахтные горноспасатели, спасатели-альпинисты и др.), милиционеры, врачи и весь медицинский персонал. Недаром при вступлении в эти профессии обязательно произносится торжественная клятва. Из сердца, из глубины души вырывается осознанный возглас, подтверждающий будущую профессиональную жертвенность – «Клянусь!». В этой связи, врач обещает не только достойно исполнять принцип «Не навреди». У врача, внутри его сознания работает и программа максимум: «Исцели!». А если встает стрессовая проблема жизненного спасения от смерти, то – «Спаси!», «Спаси жизнь другого человека любой ценой – своей жизнью, жертвуй своим здоровьем во благо другого». Но во врачебной практике есть категория врачей, которые исходно несут ответственность даже не за одну, а сразу, как минимум, за две, взаимосвязанные жизни: за жизнь матери, и за жизнь плода-ребенка. А их, иногда, бывает несколько. Тут ответственность повышается многократно (ведь цена жизни не имеет числового, математически или экономически выверенного коэффициента, ибо жизнь, подаренная нам Богом – бесценна). Это особенные врачи, врачи–акушеры. Они занимаются святым делом – помогают возникшему человеческому существу оптимально перейти через узкие телесные врата из одной вселенной (живой, теплой, любящей, материнской) в другую (физическую, отчужденную, но тоже Богом сотворенную). По высокому духовному счету, это есть святое, пасхальное содействие – спасительный переход из замкнутой материнской обители в широты поднебесные, в котором и осуществляется великое и тайное предназначение человека. Луганск, предперестроечные времена. Обычная семья советских интеллигентов (медики в двух поколениях и педагоги, тоже в двух поколениях). Полуденные хлопоты, врач акушер-гинеколог второй категории с семилетним стажем, собирается на дежурство в роддом. По уже заведенной семейной традиции врача провожают до любимого места работы муж и дочь. Весна, теплый вечер. Веет, насыщенный букетным разнотравием, освежающий ветерок. Идут все рядом, держась за руки и ведут разговоры на разные темы. Всем хорошо. Дочь, младшая школьница, внимательно слушает непостижимые пока для ее разумения рассказы мамы, интересуясь тонкостями медицинских коллизий (через такое неформальное общение, возможно, и входят в будущую профессию). Две Елены: старшая и младшая. Чтобы исключить путаницу, младшую ласково, нежно и любя называют Аленой. Провожающие доводят врача-дежуранта до массивной двери роддома и желают удачи на предстоящее дежурство. А сами, по пути домой, обсуждают оговоренную тематику проблем.

Работу в роддоме можно сравнить с полем боя. Не знаешь и не ведаешь, когда взорвется покой и тишина, когда на дежурного врача обрушится град проблем, реальных опасностей, вплоть до угроз для жизни роженицы-матери или ребенка. Что тебя, доктор-дежурант, ожидает этой ночью: схватка с неизвестностью, радость победы или горечь утраты. В те времена за сутки проходило 25 – 30 и более родов. Скучать и прохлаждаться просто некогда, даже прилечь, набраться сил и то не получалось. Ночь как на боевом посту, как на охране государственной границы. Глаза не смыкались.

Пока врач направлялась в роддом и принимала дежурство, облачаясь в стерильные одежды, женщина, вдали от областного центра, находящаяся в сроке родов, торопливо вызывала машину скорой помощи. Время родов уже подошло. Врачи скорой помощи, приняв роженицу, увидев ее огромный живот и изучив обменную карту, поняли всю сложность создавшейся ситуации. А в чем же, все-таки, была эта проблемная ситуация? К своим родным беременная женщина приехала с одной из всесоюзных строек. Там была зафиксирована ее беременность, там женщина была обследована, и там же ей был поставлен угрожающий диагноз – сифилис. Изначально удалось пройти первичный курс лечения. Когда же она приехала на Луганщину, то систематического лечения не получалось. Будущая мать боялась, что сильнодействующие препараты могут навредить здоровью будущего ребенка. Она просто ждала начала родов.

В какой бы роддом по пути своего движения врачи скорой помощи роженицу не привозили (а таких роддомов по их маршруту было несколько), везде дежурившие медики находили те или иные причины не принимать ее на роды с таким диагнозом. Так ее невостребованную и довезли до самого Луганска. На санпропускник вызвали дежурного врача. Елена-старшая видит необъятный живот беременной, фиксирует частые и интенсивные схватки – явный предвестник уже наступивших родов. Медсестра приемного отделения показывает обменную карту, в которой четко констатирован опасный диагноз. Вот тебе и высшая жизненная диалектика с непримиримыми, взаимоисключающими противоположностями для принятия судьбоносного решения. Что делать? Тоже отказать? Сослаться на опасность? Но у медика просто уже нет запаса времени. Потому единственно правильное решение во благо будущей жизни было принято мгновенно! Врач-дежурант дает короткие, резкие и конкретные указания всему медицинскому персоналу: внимание – повышенная опасность! Женщина инфицирована, всем предельная осторожность, обязательная и повышенная индивидуальная защита. Работаем только в перчатках.

Пока женщину на лифте поднимают в специализированное отделение (изоляция инфицированных женщин от других рожениц), врач бегом по ступеням маршевых лестниц мчится к анестезиологу. Берется необходимый запас крови и опять бегом по этажам в специализированный бокс. Роды уже начались. Дороги секунды. Из опыта врач уже знает, что при таких внушительных размерах матки, чаще всего бывают обильные кровотечения. И вдруг, глядя на этот живот, в сознание врача, как вспышка молнии мгновенно врывается мысль: а может там двойня или тройня?! Несколько потуг и рождается девочка. Длинноволосая красавица! Только акушерки приняли ребенка, как началось обильное кровотечение. Хорошо, что интуиция, знания и опыт не подвели врача. Кровь была приготовлена заранее и ее сразу же начали переливать роженице. Это была еще «эра доультразвуковая». На вооружении нашей медицины аппаратов УЗИ тогда еще не было, потому врачу оставалось только гадать, сколько еще жизней в этом огромном животе? На фоне кровотечения нужно было быстро извлекать второго ребенка. Но рвется перчатка на руке врача. Некогда. Быстрее! Быстрее! А тут новая проблема – оказалось, что ребенок лежит в поперечном положении, а в нем роды невозможны. Необходимо быстрое и правильное вмешательство извне. Врач никогда ранее не производила подобных операций, но, дав женщине наркоз, быстро входит рукой глубоко в матку, нащупывает ножку ребенка, плавно разворачивая все тельце ребенка и за обе ножки извлекает богатыря. Слава Богу, все живы. Борьба с кровотечением продолжалась еще некоторое время. Наконец, победа! Но всё вокруг залито инфицированной кровью роженицы. Когда начали разоблачать врача и снимать промокшую от крови спецодежду, оказалось что кровь роженицы и на руках, и на ногах, и на лице врача. Нужна немедленная санобработка. Вся дежурная бригада отчетливо понимает, какие могут быть тяжелые последствия как для врача, так и для малышей.

Рассвет. Дрожащая усталость. Радость. Новорожденные сестрица и братец, спелененные белоснежными пеленками, крепко спят в одной палате с мамой. Счастливая троица. Им всем, наверное, снятся добрые, полные оптимизма, сны. Елена старшая, получив инъекцию первой миллионной дозы пенициллина для профилактики от возможного заражения, стоит у открытого окна ординаторской и встречает, как обычно, восход солнца. На лице улыбка от добротно сделанной работы, а губы и сердце шепчут слова любимой, благодарственной и сберегающей молитвы:

Всемилостивая Владычица моя, Пресвятая Госпоже, Всепречистая Дево,
Богородице Мария, Мати Божия, не гнушайся мене, не отвергай мя, не остави мене, не отступи от мене, помози, заступи, спаси, спаси, Всемилостивая…

Сколько раз в самом начале своего профессионального становления врачу часто думалось, – «Какая я все-таки умная, недаром отлично училась, и то вспомнила, и то придумала и все получилось. Спасибо моим учителям!». А потом пришло понимание истины совсем на ином, духовном уровне. Да умная и грамотная, да, спасибо учителям моим. Научили! Но, Тебе, Господи, спасибо! Это Ты руки мои направляешь для исцеления страждущих. И тебе, Матерь Божия, коленнопреклонная благодарность за то, что и женщину и дитя новорожденного спасаешь, и меня оберегаешь! А чтобы Божия благодать исцеляла, то стали возводиться вокруг больниц и роддомов часовни и храмы православные, в которых на молебнах и литургиях призывается Дух Святый в помощь страждущим для их исцеления. А в больничных палатах частыми гостями стали православные священники, исцеляя Духом Святым тела и души человеческие, наставляя в вере православной. Стяжай Дух Святый и тысячи вокруг тебя спасутся, учил великий молитвенник Серафим Саровский. Этот опыт, хотя и медленно, но охватывает и учебные заведения. В ограде многих высших учебных заведений и университетов строятся и уже построены соборы, храмы, церкви, часовни. В лицее иностранных языков открыт кабинет уникальной русской иконы. Медленно, но уверенно укрепляется духовно народ Украины.

Утром наступает семейная развязка ночного инцендента. Муж дома, как всегда, ждет телефонного звонка. Традиционный сигнал о встрече – возвращение с дежурства. Но теперь уже от тех же массивных дверей роддома путь лежит домой. Наконец в квартире раздается телефонный звонок и звучит совершенно абсурдное для традиционной ситуации признание жены, – а я сегодня ночью заразилась сифилисом. Не беспокойся, профилактическое лечение я начала уже принимать. Какие психологические и эмоциональные метаморфозы по поводу такого признания, возможны в обычной мужской душе? Но муж врача-акушера, тем более сам имевший отношение к этой профессии, понимает в чем тут дело. На спасение и исцеление уповаем на волю Божию.

Время течет, все изменяется. Хотя быстро житейское сказание сказывается, да не быстро дело делается. После неординарного рождения этой двойни проходит более пятнадцати лет. Выросла девочка-школьница Аленушка. Папа-физик, работавший некогда в медицинском институте, усердно готовил дочь к вступительному экзамену по физике. И пошла повзрослевшая Елена-младшая по маминым и бабушкиным стопам. Закончила медицинский институт и стала врачом акушером-гинекологом.

Конец 90-х годов. Луганск, тот же роддом. Елена-младшая, уже врач второй категории и активом около полутора тысяч родов, приняла по смене дежурство от мамы. Глубокая ночь. Застывшая тишина. Но в роддоме, как известно из практики, любое затишье обманчиво. Всегда нужно быть не чеку. В любой момент может грянуть буря. И точно. Устоявшуюся тишину ночи вдруг разорвал резкий телефонный звонок из приемного отделения. На санпропускник, под сопровождение тревожных сигналов сирены, машина скорой помощи привезла беременную женщину, находящуюся в родах.

Дежурный врач, вместе с акушеркой, и со всем необходимым для таких случаев инструментарием, бегут к лифту. Быстрее вниз. Там, на санпропускнике, нужно встречать роженицу, ведь она может находиться в терминальном состоянии. По медицинской терминологии это называется «роды на дому», т.е. роды уже могли начаться, или ребенок уже мог родиться прямо в машине скорой помощи. Здесь дорога каждая секунда. В этом состоянии цена промедления или некомпетентных действий – угроза удвоенной жизни: жизни матери и жизни ребенка. Но, слава Богу, пока только потуги. Из машины женщину нежно перекладывают на каталку. Быстро довозят до лифта. У дверей лифта осторожно переносят уже на другую каталку. Без промедления в лифт. Быстрее в родзал. Главное для врача – оказать женщине помощь в полном объеме, в нужном месте и в нужное время. Тут не до выяснения биографических данных.

Только лифт начал подниматься, как женщина начинает рожать. Роды – дело святое, но изначально Богом определено для женщины, как весьма трудное и болезненное. И тут, как по закону какой-то подлости, а может и как испытание для всех, отключается электричество. Лифт замирает между этажами, и роды проходят в кромешной темноте. Ни фонаря, ни свечи. Но чудо! Какое-то уже интуитивное чувство, наработанное опытом, владеет людьми в белых халатах. Руки чувствуют, руки слышат, через руки от сердца врача мчится благодать спасения. Все жаждут появления здорового малыша. А ему все нипочем. Какая разница – переход из одной темноты в другую. Нежные, уверенные и заботливые руки принимают новорожденного и бережно укладывают его на грудь матери. Он плачет и ничего не понимает. Но все счастливы. Жаль, что в темноте не видно радостных улыбок. Глазам не видно, но сердце чувствует эту безмерную и разноцветную палитру радости! Через некоторое время включился свет, счастливые медики вывозят счастливую мать из лифта на этаж. Но в пылу этих всех событий оказалось, что женщина была без сопровождающих и необходимых документов. Потому пришлось брать нужные анализы, в том числе и кровь, для правильного и эффективного ведения послеродового периода. Через несколько дней приходят из лаборатории все результаты и оказывается, что роженица инфицирована СПИДом. Врач и акушерка, принимавшие эти роды, автоматически считаются тоже инфицированными. По инстанции подается информация по этому чрезвычайному факту. Приезжает комиссия из центра СПИДа, и все пострадавшие проходят обязательный курс лечения. Слава Богу, что все и для всех закончилось благополучно. Видно стресс был такого уровня, создался такой барьер, в том числе и духовный, что никто не пострадал. Господь и Матерь Божия хранили медицинских работников и дитя. Ведь медики и в этой экстремальной ситуации, как и всегда, работали во имя блага и матери и ребенка. Такая новозаветная любовь во имя ближнего своего, потому и именуется жертвенной. Забывает медик о себе, спасая другого, ибо такая у него профессиональная работа – жертвенная и потому святая.

В этой медицинско-педагогической семье житейской практикой и верой было заложено обязательное правило: при всех печалях, невзгодах, а тем более радостях и достижениях – семья идет в храм. Ставятся свечи и у икон молитвенно просится заступничество и помощь Божия в благих делах во имя спасения ближнего своего…

Эти короткие жизненные зарисовки, из сонма множества других, пока остающихся еще в тайне, я долго носил в своей душе. Теперь, появившись на страницах газеты, они продолжают заставлять меня, как профессионального педагога, все глубже вдумываться в смысл деятельности не только врача, но и человека любой другой профессии, связанной с риском, с принятием неординарных, жизненно важных решений, с фактом жертвенности, во имя спасения совершенно неизвестного тебе человека. И этот спасенный незнакомый человек, после свершившихся стрессовых событий, из совершенно чужого превращается уже в своего, ближнего, дорогого. Описанные случаи происходят часто во всех сферах жизни, но особенно там, где действительно звучат выстрелы, рвутся снаряды, течет кровь, а в мирное время и там, где раздается первый крик новорожденного, громко известившего весь мир о своем приходе.

Конечно, и на белых медицинских халатах иногда проявляются черные пятна: безразличия, некомпетентности, взирание на пациента, как на источник материального обогащения и многое другое. Но в основной массе своей, медики, это люди, призванные и способные к подвигу самопожертвования. Но для них это уже не подвиг, а хорошо выполненная любимая работа. Они, по сути своей, являются золотым запасом нации, страны, общества. Это не только и не столько профессиональная, сколько нравственная элита народа. А если еще в такой трепетной душе, светящейся любовью к ближнему, есть стержень духовной вертикали, обращенной к Богу, то такие люди просто бесценны. Тогда они исполняют заповеди и законы, данные человечеству на каменных скрижалях тысячи лет тому назад – свод правил духовной безопасности. Вы свет и соль миру в веках, говорит о таких Христос. Недаром Евангельская истина провозглашает, что если Господь в твоей душе, то никто и ничто не может помешать тебе творить благие дела во имя исцеления другого! Господи! Да будет воля Твоя, но не моя – обычный призыв верующего человека, жаждущего просветить тьму греха, силой Божией благодати. Поэт, может и далекий от веры, но по этому поводу точно сказал:

Уж если я светить не буду, уж если ты светить не будешь,
Уж если мы светить не будем, так, кто ж тогда развеет тьму?

Я, пишущий эти строки, очень счастливый человек. Ведь как радостно сознавать, что эти две героини вышеописанных событий, две Елены, старшая, теперь врач высшей категории, доцент, кандидат медицинских наук, принявшая на сегодняшний день около десяти тысяч родов, выпустившая в жизнь не одно поколение врачей не только для Украины, но и для других стран мира и младшая – врач первой категории, принявшая уже более четырех тысяч родов, – это не просто вымышленные образы, обличенные в статус литературных героев. Это реальные люди, живущие и работающие рядом с нами, достойно стоящие на своем посту жертвенного и безвозмездного служения людям. Это два моих дорогих и любимых человека – жена и дочь.

Валерий Ильченко,
доцент, кандидат педагогических наук,
газета "Ракурс" №44 от 18.06.11